Мы все за гей-парад. "Мы все" – это, конечно, гражданское общество. Симпатичные, мудрые, ученые люди. Люди, которым полагается иметь мнение. С детства наши родители, люди не менее симпатичные, с лицами путиловских рабочих, которые ввиду полного истребления генофонда под старость начали напоминать потомков удельных князей, внушали нам: маленьких надо защищать. Как увидишь, что Петеньку обижают, ты сразу за него вступайся. Так надо. То, что Петенька, при этом, мог стырить портмоне или насрать в песочницу стыдливо (нет-нет, мы бы сказали – вежливо) не сообщалось. Главное, что у Петеньки глазенки карие и ладошки врастопырку – так умильно. Так что трогательные чувства к сладенькому и слабенькому у нас в крови, с той самой песочницы, как и пятно на жопе. 

  Нас много. Мы – работники искусств, мастера культуры, деятели науки, товароведы, инженеры, домохозяйки . "Нет, сами мы, конечно, в норме,– сообщаем мы сразу, как бы оправдываясь. (Так хулиганы с понятиями разговаривают с беспредельщиками). Чтоб изначально было понятно: ну мы-то ого-го, мы ж просто за правду, за свободу. За других. – Наши сыновья – не педики. Глядите (на этих словах надо с гордостью тыкать пальчиком в окошко своего брежневского кооператива): всех телочек на Удальцова оприходовали. Дочери наши – тоже не лесбухи. Впрочем, не очень пока ясно, но глядите какие у них косы русые, глаза голубые, личики красные, как площадь, и сарафан до пят. Разве ж могут они, прастиоспади, сладострастно застыть в кунилингусе? Никак не могут. Совершенно такое невозможно. Но другие – имеют право. Это мы вам как женщины, говорим, как матери, как борцы и новаторы. 

  Жалко, конечно, что у товарища-женщины мало опыта. Как-то даже обидно, что сын ее не оказался все-таки гомосексуалом, потому что тогда защитница прав испытывала бы совсем другие чувства. Хотите знать какие? Пожалуйста. Много лет она бы догадывалась, и в догадках этих мучилась и страдала. Просыпалась по ночам и всхлипывая, убеждала бы саму себя: нет, все я выдумываю, все с ним хорошо. Потом, когда б она узнала (если б он ей, конечно, сказал), она бы двое суток рыдала, потом злилась на него, затем на себя. Потом, через пару месяцев, ей стало бы невероятно стыдно и обидно. Обидно за стыд. Представляете каково это стыдиться собственного ребенка? Но и это тоже бы прошло. И осталась бы лишь бесконечная печаль, в которой бы она жила всю свою оставшуюся жизнь. 

  Но у товарища женщины все не так. Как большинство борцов-пассивок (это которые умеют только болтать), товарищ-женщина имеет о проблеме гипотетические представления. Она просто с детства знает: Петруху врагам сдавать нельзя. Для оправдания Петрухи придумываются тысячи причин. В первую очередь – это причина номинативная. То есть причина ради причины. Она именна та – из путиловского детства, из подподушкинского Павки: маленьких в обиду не дадим. А почему, собственно, не дадим? С чего мы решили, что у меньшинства в лю ... Читать дальше »